Многие морские светящиеся цветения создают динофлагелляты, а не растения в строгом смысле.
Ночной прибой иногда вспыхивает голубым при каждом шаге или ударе волны. Часто свет создают динофлагелляты — одноклеточные морские протисты. Их по традиции называют водорослями, но это разнообразная группа планктона, а не морские растения.
Внутри клетки находятся светящиеся органеллы. При механическом раздражении меняется электрическое состояние мембраны и кислотность; белок люцифераза запускает окисление люциферина. Реакция отдаёт часть энергии фотоном, обычно в сине-зелёной области, которая лучше проходит через морскую воду.
Зачем загораться при прикосновении
Одна гипотеза — «охранная сигнализация»: вспышка выдаёт мелкого поедателя более крупному хищнику. Свет также может испугать или дезориентировать.
Свечение заметно, когда клетки многочисленны. Цветение поддерживают температура, устойчивый слой воды и питательные вещества, но причины различаются между побережьями. Днём пигменты некоторых видов окрашивают воду в красно-коричневый цвет; термин «красный прилив» не гарантирует ни красноту, ни свет.
Одни динофлагелляты производят токсины, другие светятся без опасного уровня яда. По фотографии определить безопасность нельзя. При официальном предупреждении не следует купаться или собирать моллюсков; разрушение клеток и аэрозоль у прибоя могут раздражать дыхание.
Вспышка возникает от механического раздражения
Движение воды деформирует клеточную мембрану динофлагелляты, запускает внутренний сигнал и быструю реакцию люциферина с ферментом. Каждая клетка светит кратко, но волна или шаг одновременно возбуждают множество организмов.
Цвет и яркость зависят от вида и плотности цветения; свечение не означает, что вся морская вода постоянно производит свет. Люциферин-люциферазная реакция в специализированных органеллах создаёт короткую вспышку. Функция зависит от вида, и красивый эффект не всегда имеет одно объяснение.
Биолюминесценция — холодный свет: в него превращается химическая энергия с малой потерей на тепло. Она эффектна именно потому, что миллионы микроскопических реакторов отвечают на движение воды одновременно.
