У пилотируемого полёта на Марс нет утверждённой даты. Космические агентства строят дорожные карты, испытывают компоненты и обсуждают архитектуры миссий, но календарный год в презентации ещё не означает готовую экспедицию. До старта должны одновременно сойтись техника, безопасность, финансирование и политическое решение.
Марс далёк не только в километрах. Взаимное положение планет постоянно меняется, поэтому энергетически выгодные окна запуска повторяются примерно раз в 26 месяцев. Перелёт по практичной траектории занимает месяцы. Экипаж не сможет быстро развернуться домой при поломке, а задержка радиосигнала исключит управление каждым действием с Земли.
Что делает миссию труднее лунной
За пределами магнитной защиты Земли возрастает воздействие космической радиации. Длительная невесомость меняет мышцы, кости и другие системы организма; после посадки придётся работать при марсианской гравитации, равной примерно 38% земной. Изоляция, замкнутая среда и невозможность срочной медицинской эвакуации превращают надёжность систем жизнеобеспечения в вопрос выживания.
Большая задача — посадить тяжёлый корабль. Атмосфера Марса слишком разрежена для одних парашютов и при этом достаточно плотна, чтобы аппарат сильно нагревался при входе. После работы на поверхности экипажу нужен исправный аппарат для взлёта, стыковки и возвращения. Значит, миссия обязана доставить или изготовить топливо, энергию, запасы и резервные системы ещё до прибытия людей.
Роботы уже проверяют отдельные идеи. Эксперимент MOXIE на марсоходе Perseverance показал, что из углекислого газа марсианской атмосферы можно получать кислород. Это важная демонстрация, но её масштабы несопоставимы с производством окислителя и воздуха для экипажа. Точно так же успешные посадки марсоходов доказывают методы для аппаратов определённой массы, а не готовность посадить жилой комплекс.
Луна как полигон на пути дальше
В актуальной архитектуре NASA лунные миссии рассматриваются как ступень к более дальним полётам. Рядом с Землёй можно отработать длительную работу экипажа, энергетику, связь, ремонт и использование местных ресурсов. Но Марс добавляет месяцы перелёта, задержку связи и гораздо более сложный возврат, поэтому лунный опыт не снимает всех рисков.
Первая экспедиция, вероятно, будет результатом последовательности беспилотных грузовых запусков, демонстраций и испытаний, а не одного гигантского прыжка. Её дата останется подвижной, пока не появятся утверждённая архитектура, профинансированные аппараты и успешно пройденные проверки.
Разумный ответ на вопрос «когда?» звучит менее эффектно, чем обещание конкретного десятилетия: после того как системы смогут не только доставить людей к Марсу, но и поддерживать их здоровье, посадить тяжёлую технику и гарантировать возвращение. По состоянию на дату подготовки материала такой полёт остаётся целью, а не назначенной миссией.
Экспедиция начинается до старта экипажа
До экипажа логично отправить разведку места и грузы: энергетическую установку, связь, запасы, оборудование для получения ресурсов и аппарат взлёта. Такая последовательность уменьшает число систем, которые должны впервые заработать уже при людях. Но она создаёт новую зависимость: экипаж не может стартовать, пока дистанционно не подтверждена готовность каждого критического элемента.
На поверхности мешает пыль. Она мелкая, абразивная и способна оседать на механизмах и скафандрах; глобальные пылевые бури уменьшают освещённость. Энергоснабжение поэтому оценивают вместе с накопителями и резервами, а не по номинальной мощности солнечной панели. NASA также рассматривает ядерную энергетику для начальных миссий.
Связь требует автономности. Команда с Земли придёт спустя минуты, и столько же займёт ответ; около соединения планет Солнце может временно ухудшать радиоканал. Медицинские решения, ремонт и научная работа должны выполняться экипажем и бортовыми системами без привычного диспетчерского сопровождения в реальном времени.
